РЕКЛАМА

Загрузка...
Когда гроб вынесли, началась вдруг дикая сибирская метель, хотя только что было солнце. Когда гроб зарывали в землю, выглянула радуга. Когда все кончилось, и нужно было уже что-то кому-то зачем-то говорить, его бывший (теперь уже во всех отношениях бывший) гитарист Кузьма Рябинов пробормотал: «Летов умер — что может быть нелепее?»' />

Похороны Егора Летова

Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
Похороны Егора Летова
И действительно. С самым главным в своей области человеком, пропевшим самые сильные слова про самые важные вещи, случилось самое страшное. Кузьма как раз и озвучил совершенно детское ошеломление от случившегося — после того, сколько и как этот человек спел про жизнь и смерть, этот страшный довесок реальности казался просто каким-то необъяснимо-ненужным. Я смотрел на свечи, тихо оплывающие у гроба под музыку Love, и вспоминал наш разговор весной прошлого года перед самым выходом завещания «Зачем снятся сны». Мы сидели в Питере, в гостинице, вдвоем. Егор пил пиво и увлеченно рассказывал про эволюционные циклы. Он говорил, что бывают такие этапы, когда определенные формы жизни просто деградируют или даже гибнут, и чтобы благополучно пережить их, нужно просто затаиться где-нибудь на время, ничего не делать, пережидать, а потом выйти на новый виток. Вдруг он прервался и вздохнул: «Эх, вот как бы так умереть, чтобы потом вернуться?»

Будучи самой масштабной фигурой в местном рок-н-ролле, Летов совершенно не стал всеобщим любимцем — я говорю не об исторических неприятностях с КГБ и не о продолжительной информационной блокаде в девяностые годы, но о той прыти, с которой «Гражданской обороне» противилось местное культурное сообщество. На моей памяти мерзостей о Егоре Летове было наговорено чуть ли не больше, чем обо всех здешних рокерах вместе взятых (да и сейчас, несмотря ни на что, продолжают говорить — в охотку, с хохотком). Это убожество, это фашизм, это коммунизм, это безответственность, это непрофессионализм, это дурдом, это никуда, это ни в какую — Господи, сколько же раз я слышал эту ахинею в своей жизни! Причем от самых разных людей — вплоть до его непосредственных вроде бы соратников.

А он просто занимался своим чудесным ремеслом в рамках бесконечно уязвимой для чужих взглядов традиции — назовите ее визионерской, психоделической или попросту поэтической. Прочтите, если угодно, последнее слово с большой буквы. Это не слова благодарности или экзальтации, просто он на самом деле был из ТАКИХ. Человек, выбранный для трансляции высших истин сколь угодно болезненного или радостного толка. Он действительно был упертым человеком, но в какие именно вещи он упирался! Он был целиком и полностью про откровения, озарения, и про вселенскую большую любовь, и про вечность за окном, и про чудовищную весну, и про свободу, и про воздушные шарики над расчудесной страной.

Есть люди, которые знают себе цену; а есть те, кто сознает, в чем их миссия. Егор был из вторых — совершенно точно. Он был настоящим творцом в эпоху прирожденных комментаторов. И музыка у него такая получалась, потому что он не просто верил во что-то, а еще и элементарно и доподлинно знал. Поэтому по большому счету не нуждался он ни в последователях, ни в ниспровергателях, ни в каком-то дополнительном признании, ни в стимулирующем наезде. Ему правда не надо было никакого телевидения. Он хотел просто спокойно делать свою музыку, осмысленность и силу которой гарантировал стопроцентно. Иногда мне казалось, что географические границы РФ были для него просто вынужденной мерой пресечения. Никогда Летов не стремился стать русским национальным достоянием, да и не смог бы в силу своей глубокой и продуманной нездешнести. Ему вообще, по моим наблюдениям, было здесь не слишком хорошо, но он сносил пребывание на русском поле экспериментов по-солдатски — раз послали сюда, значит, так тому и быть. А вообще же он был доподлинный гражданин мира, причем той его части, где поменьше людей, а больше деревьев, животных, картин, пластинок и книг. Любил Израиль, обожал Сан-Франциско, очень мечтал хоть раз увидеть Австралию.

Настоящие важные вещи — они во всем настоящие и важные. И поэтому «Сто лет одиночества» будет единственной русской пластинкой, которая может встать в один ряд с альбомами хоть Love, хоть Патти Смит, хоть кого (берите любое имя из верхнего эшелона старой Америки). Это была абсолютно оригинальная самобытная секретная история, замышленная и разработанная на основе англо-американской психоделии и гаражного панка. Последний альбом Егора посвящен памяти Сида Барретта да Артура Ли, которых он пережил совсем ненадолго. А вот самому Летову никто из местных не посвятит такого альбома, потому что никто здесь больше не знает, как такое делается, а секрета он не оставил. Летов действительно не оставлял следов на снегу, а без следов на снегу в национальные герои обычно не записывают.

Последний раз он позвонил за несколько дней до смерти. Он был очень грустным и усталым перед Новым годом, пожаловался, что не будет больше ни записываться, ни выступать. И вдруг — совершенно счастливый голос, смех отдохнувшего человека, разговоры о планах. Окончательно договорились делать книгу диалогов, которую придумали еще три года назад, но все руки не доходили. Напоследок он попросил меня купить ему в Москве американский сборник Fading Yellow — волновался, что его раскупят. Он как никто умел радоваться какой-нибудь старой и неведомой записи из шестидесятых.

За свою жизнь он пропустил через себя такое количество дико напряженных и указующих то в дебри, то в эмпиреи песен; так много времени пребывал в состоянии абсолютного эмоционального раздрая; выжал из себя столько густой ошеломительной энергии, что единственное, чего ему можно было желать после всей этой «работы в черном» — это самого обыкновенного комфорта. И я рад, что под конец жизни этого комфорта стало больше. Он стал слышать больше осмысленных слов благодарности, а не только пьяные вопли подрастающих панков. Я рад, что он поел в хороших нью-йоркских ресторанах. Что он поиграл на хорошей гитаре. Что он попел, наконец, в нормальных концертных залах и клубах, а не только в окраинных кинотеатрах, предназначавшихся под снос. Что он поездил по своей любимой Калифорнии. Что он умер в хорошей новой квартире.

Сказать по правде, я не нашелся, что сказать на похоронах, не знаю, что написать и теперь. Я только все время думаю про историю, с которой все, собственно, и началось. Мне было пятнадцать лет, и я ехал куда-то на метро. Нужна была красная ветка. Я вышел на станции «Площадь Свердлова» и потащился по длинной трубе перехода в сторону «Проспекта Маркса». Я шел, а какой-то парень на весь переход горланил песню — в те времена у уличных музыкантов еще встречались неплохие голоса, не то что сейчас. Я никогда до тех пор не слышал песни «Все идет по плану». Собственно, и тогда я услыхал всего пару куплетов в не пойми чьем исполнении под убогий бой гитары. Но даже и в таком самопальном варианте все сработало. Я не успел понять, что произошло — меня пробрало столь сильной, сладкой и солнечной вибрацией, что я просто позабыл, кто я, куда иду. Непонятно было, зачем все вокруг, но радость была такая, что едва не лишился чувств. (Как я много позже обнаружил, похожий эффект описан в «Голубом периоде де Домье-Смита» — чтобы не городить лишних слов, отсылаю вас к нему). Строго говоря, университет мне уже был не нужен, потому что я теперь знал вещи поважнее.

Когда много лет спустя Летов спел: «Х.. на все на это — и в небо по трубе», кто-то написал, что он имеет в виду крематорий. А я пребывал (и сейчас, признаться, пребываю) в странной уверенности, что воспета как раз эта труба-переход между давно переименованными платформами «Площадь Свердлова» и «Проспект Маркса». С пятнадцати лет, что бы ни происходило в жизни, я неизменно чувствовал у себя внутри эту солнечную вибрацию, многократно усиливающуюся от прослушивания тех или иных альбомов «Обороны». Я словно бы все еще топал по этому переходу в сторону «Проспекта Маркса». А 19 февраля 2008 года я понял, что этих звуков во мне больше нет, и переход — он кончился. Летов мне однажды высказался в том духе, что не стоит преувеличивать важность алкоголя, музыки, книг, фильмов и прочего допинга в достижении чего-то действительно важного — они только подручное средство. С их помощью, говорил Егор, ты на другой берег перейдешь, а дальше — сам. Дальше — пешком.

Его музыка вела меня почти двадцать лет. А теперь придется самому. Пешком
1
8898
2 мая 2008
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Смотрите также
От чего умер ЛетовОт чего умер Летов

Медицинская экспертиза установила, от чего умер лидер группы «Гражданская оборона»...

Скончался лидер рок-группы Скончался лидер рок-группы "Гражданская оборона" Егор Летов

На 44-ом году жизни скончался Егор Летов, который являлся лидером одной из самых популярных российских групп «Гражданская оборона». Сообщение о его см...

Он и пустотаОн и пустота

Он позвал пустоту - и она ответила. Он знал, что никому не нужен, что во всём, что происходит, виноват только он сам. \"Всё из-за меня, лучше бы меня...

30 провокационных вопросов, которые стоит задать самому себе30 провокационных вопросов, которые стоит задать самому себе

Для того чтобы получить правильные ответы, в первую очередь нужно уметь задавать правильные вопросы. Стивен Эйтчисон предполагает, что знает секретные...

Загрузка...
Комментарии

Tugcrereled
20 июня 2011 10:47
Когда вы решитесь torrent скачать бесплатно , постарайтесь быть готовым к приятным
испытаниям, начиная от пойманного вредоносного кода и заказнчивая
настырным стуком в дверь от полицейского наряда, который хочет изъять
ваш компьютер и просканировать его на наличие ворованных программ.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Среда, 07 Декабря
USD 1.9789
EUR 2.1220
RUB 0.0310
SabakaZ 2 минут назад
Цитата: ProstoTelo
Пока не сбил его поезд.
Вот вообще не удивлен. При такой диете.
Dimm1 3 минут назад до чего дошел прогресс. малолетки совсем записюнились. meredian2 4 минут назад поржал)))))))) meredian2 6 минут назад сиська и писька как у всех,ничего особенного meredian2 8 минут назад надоест собачке есть овощи,скушает хозяина,природа должна взять своё) kolhaun 9 минут назад господи, ну зачем такое публиковть?! ЗАЧЕМ?!!!!! triangel 11 минут назад
Цитата: PROSTO CHEL

Чп тоже под поезд кинулся, только бы не возвращаться в этот навозный ад))

SabakaZ 4 минут назад
Цитата: gismo_2
Ну рис клейкий можно взять, это не проблема.
Потому и в качестве предположения. Нужный рис у нас достать можно, но далеко не все заморачиваются.


Цитата: gismo_2
А вот как у нас суши делают из слабосоленого лосося "сантабремор" и продают по цене суси в Токио, вот это да. Дерзко.
Надо наши сусейные показать какому-либо сусейному японскому самураю, шоб порубил там всех этих калмыков, за дурные деньги пичкающих людей черти чем.


Цитата: triangel
А ты васаби ешь? Ты же к острому не очень.
Васабю трохи могу, белорусскую "васабю" - тем более. Я именно перец острый и блюда с ним не люблю, к хрену спокойнее отношусь. Но не злоупотребляю. С горчицей то же самое.


Цитата: triangel
Как-то смотрела как этот хрен растят, пипец технология.
Он по итогу дорогущий выходит как ёмаё. Интересна была бы реакция японца на наши огроменные порции "васаби" в сусейных. Там на пару соточек далярав, не меньше.
Новости от партнеров

ИНТЕРЕСНОЕ:

Загрузка...
Сейчас на сайте
98 пользователей, 2052 гостя