Американская ждуля: Почему я вышла замуж за мужчину в тюрьме?

Если бы меня спросили несколько лет назад, смогу ли я выйти замуж за человека, находящегося в тюрьме, я бы ответила «ни за что». Но, честно говоря, жизнь умеет подкидывать сюрпризы, и иногда оказываешься там, где и представить себе не мог. Я не искала этого. На самом деле, когда всё началось, я была с его братом. Да, странно говорить об этом вслух, но именно его брат попросил меня начать ему писать. Сначала я согласилась только потому, что подумала, что это сделает чей-то день немного менее одиноким. Я не искала родственную душу и уж точно не искала мужа за решёткой.



Но всякое случается. Начинаешь с кем-то общаться, и сначала это просто письма — ничего серьёзного. Но он писал так честно, так открыто говорил о своих чувствах. Он не скрывал того, что сделал, и не искал оправданий. Он просто выплескивал всё наружу. И постепенно я тоже начала открываться. Где-то по пути эти письма стали значить для меня нечто большее.

Я знаю, что многие не понимают, как можно влюбиться в человека, который сидит в тюрьме. Даже моя мама говорила, что я сошла с ума, связавшись с заключённым. Но вот чего люди не видят снаружи: каждый из них — человек. Некоторые совершили ужасные ошибки, некоторые — своё место, но все они люди. Мой муж всегда говорит: «Каждый может сесть в тюрьму». Звучит банально, возможно, даже глупо, но это правда. А теперь даже моя мама это понимает — её собственный парень оказался в тюрьме, и её мнение быстро изменилось.

Когда я думаю о том, что меня привлекло, это сложно выразить словами. Я встречалась со многими людьми раньше — с некоторыми полными придурками, с некоторыми по-настоящему хорошими парнями, которые просто не были тем, что мне было нужно. Но он другой. Может быть, дело в том, как тюремная система принижала его, в том, как он говорит о своем прошлом без всяких иллюзий. Он признаётся, что был высокомерным, и это высокомерие стоило ему всего. Теперь он чувствительный. Иногда он плачет, когда мы разговариваем, говорит мне, как сильно он хотел бы жить настоящей жизнью со мной, как он хочет сделать для меня больше, потому что считает, что я заслуживаю лучшего. Ты можешь почувствовать, когда кто-то действительно любит тебя. Я вижу это в его глазах каждый раз, когда мы видимся, и, честно говоря, нет ничего лучше, чем знать, что ты любишь кого-то, и он отвечает тебе взаимностью — независимо от того, где он находится.

Он не сядет за что-то незначительное. Девять случаев вооружённого ограбления. Он грабил бизнес — продуктовые магазины, рестораны, заправки — никого не ранил, никого не застрелил, но наставлял пистолет на людей, когда чувствовал, что у него нет выбора. Всё это ужасно, и я не собираюсь приукрашивать. Он был в отчаянии. Его уволили с хорошей работы, у него были долги, счета и девушка, которую нужно было содержать, и когда он сделал это в первый раз, он понял, насколько это просто. Через некоторое время, когда его не поймали, он подумал, что может продолжать в том же духе. Всё это его настигло. Я встретил его после того, как он уже отсидел четыре года; ему осталось около десяти.

Мы поженились в помещении с решётками на окнах, были только мы и мировой судья. Свадьба была скромной, неромантичной по чьим-либо меркам, но для меня она значила всё. Я приезжаю туда каждые выходные – восемь часов в один день, четыре в другой. Мы разговариваем, шутим, целуемся, едим закуски из автомата, иногда даже умудряемся украсть немного близости, когда охранники нас не видят. Супружеских свиданий нет, но люди находят выход. Вы удивитесь, насколько это легко, честно говоря, и это немного грустно.

Тюремная система не особо поддерживает семьи, супругов, даже детей и родителей. Если вы попытаетесь вступить в брак, пока кто-то находится за решёткой, вас проведут через сеансы психологической помощи, призванные отговорить вас от этого. Даже после свадьбы вы всего лишь очередной посетитель, к которому часто относятся так же подозрительно, как и к заключённым.

Люди всегда спрашивают, волнуюсь ли я о его склонности к насилию. Нет. Я его знаю – знаю по-настоящему, а не только ту версию, которая оказалась там. Он никогда не проявлял ко мне агрессии и даже не подавал признаков, что может. На самом деле он большой плюшевый мишка. Мои друзья его обожают, и даже мои родители к нему приспособились. Мой отец – военный, всегда прямолинейный в своих суждениях – на самом деле очень его любит.

Иногда я думаю о людях, пострадавших от его ограблений. Хотелось бы найти их и извиниться перед ними от его имени, дать им понять, что он расплачивается за содеянное. Я очень дорожу справедливостью и никогда не буду притворяться, что он не должен быть там, где он сейчас. Он отвечает за то, что сделал, — он никогда не говорил, что не заслуживал этого. Вынося приговор, он не просто извинился, он действительно признал свою неправоту и извинился перед жертвами и их семьями. Это очень много значило для меня, больше, чем простое «простите».

Он не идеален, но старается. Он получил аттестат о среднем образовании, не попадал в неприятности, ладит с персоналом. Даже сотрудники исправительного учреждения и заместитель начальника говорят, что он хороший человек. Я им верю, потому что знаю, какой он, когда мы наедине.

Я ни разу не думала о том, чтобы уйти от него. Быть с заключённым нелегко, но я никогда не теряла интереса, никогда не чувствовала, что предпочту быть где-то ещё. Я лучше буду с тем, кто, как я знаю, любит меня беззаветно, даже если это означает ожидание, чем буду жить с кем-то на свободе, чью любовь мне придётся поставить под сомнение. Я в этом надолго.