Исповедь куколда

Меня постоянно спрашивают — иногда с искренним любопытством, иногда с ухмылкой: «Зачем тебе сознательно становиться куколдом? Разве это не делает тебя менее мужественным?»

Раньше я защищался. Теперь я просто улыбаюсь, потому что, по правде говоря, я точно знаю, почему я такой. И дело не в том, что я «какой-то другой». Дело в том, что я принимаю роль, которая меня заводит, бросает мне вызов и, по иронии судьбы, укрепляет мой брак так, как я и не ожидал.



Всё началось с фантазии, которую я едва понимал. Я видел, как на мою жену обращают внимание другие мужчины — будь то долгий взгляд в баре или безобидный флирт на вечеринке, — и что-то внутри меня шевельнулось. Сначала я думал, что это ревность, но нет. Скорее… возбуждение, смешанное с уязвимостью.

Со временем я понял, что мысль о ней с другим мужчиной меня не пугает — она меня возбуждает. Не потому, что я хотел «поделиться» ею, как на свинге, а потому, что мне хотелось видеть её полностью желанной, полностью захваченной кем-то другим. И, что ещё важнее, я хотел ощутить смесь тоски, разочарования и волнения от осознания того, что я не могу обладать ею в этот момент.

Со стороны это, наверное, выглядит как слабость. Но правда в том, что я сам это выбираю. Я хочу, чтобы мне отказали. Я хочу, чтобы она получила то, что я не могу дать в этот момент.

Когда моя жена встречает любовника, я часто рядом. Не прячусь в тени, а присутствую – наблюдаю, чувствую все эмоции, которые накатывают на меня одновременно. Видеть её такой живой в чьих-то объятиях, видеть, как по-другому двигается её тело, как она реагирует на его прикосновения – это какой-то кайф. У меня сжимается живот, но не от ревности, а от предвкушения. Каждый поцелуй, каждый звук, каждое мгновение – это одновременно удовольствие и боль.

Всё обычно начинается задолго до физического контакта. Я помогаю ей выбрать платье, сделать причёску, убедиться, что она выглядит идеально. Когда она входит в комнату с другим мужчиной, я знаю, что в этом моменте я сыграл свою роль. Именно я сделал её неотразимой. Это своего рода гордость.

Когда всё начинается, ощущается нереальная интенсивность. Я вижу, как она целует его. Я вижу, как его руки исследуют её. Я вижу, как она полностью отдаётся ему. Я осознаю своё возбуждение, но также ощущаю и глубокое чувство капитуляции. Я не контролирую ситуацию, и именно это делает всё таким сильным. Иногда она бросает на меня взгляд посреди акта с понимающей улыбкой, которая как бы говорит: « Да, ты это видишь, и тебе это нравится». И она права.

Последствия каждый раз разные. Иногда она падает мне на руки, всё ещё дрожа от пережитого. Иногда она рассказывает мне все подробности медленным, дразнящим голосом, пока я всё ещё на нервах от того, что видел. В любом случае, эти мгновения после этого кажутся такими же интимными, как и всё, что было до этого. Она была с другим, но она всё ещё моя во всех важных смыслах.

Для меня важен не только секс. Именно эмоциональный коктейль — унижение, возбуждение, близость, уязвимость — делает его затягивающим. Видеть, как она берёт другого мужчину, зная, что я не могу и не буду её прерывать, создаёт напряжение, с которым ничто не сравнится. А когда всё заканчивается, и она снова в моих объятиях, это напряжение выливается во что-то более глубокое, чем просто физическое удовлетворение.

Люди всегда будут считать это странным. Они будут считать, что дело в слабости или неуверенности. Но это не так. Речь идёт о выборе испытывать любовь и желание таким образом, чтобы отбросить эго и заменить его чем-то искренним и честным. Я хочу видеть её желанной. Я хочу видеть её одержимой. И я хочу быть рядом, воспринимая всё это, потому что именно там я чувствую наибольшую связь с ней — и с собой.