Как сидится в шведской тюрьме? Рассказ сидельца!

Сначала суд приговорил меня к шести годам, что поместило меня в учреждение класса 1 — самой строгой безопасности. Позже, после апелляции, срок был сокращён, и меня перевели во второй класс, а затем в открытое учреждение класса 3. Шведскую тюремную систему можно оценить по дверям и ограждениям.
Класс 1 — это сплошные запертые двери, высокие стены, множество охранников с дубинками и очень ограниченная свобода передвижения.
Класс 2 выглядит так же, только стены тоньше и меньше охранников.
Класс 3 — полная противоположность: нет периметральных стен, меньше охранников, многие безоружны, и можно выходить на улицу без посторонней помощи с 7:00 до 20:30.
Ежедневный ритм
Повседневная жизнь превращается в своего рода стабильный гул. Охранники будят вас в семь для переклички. Завтрак подается с 8 до 9 — сэндвичи, йогурт, овсянка, по выходным яйца. Программы и работа с 9 до 12 и с 13 до 16 с обедом в промежутке; ужин в пять. После этого свободное время до 21:30 вечера, когда они запирают блок и снова пересчитывают головы. В месте с низким уровнем безопасности, где я проводил большую часть своего времени, вы могли свободно перемещаться по блоку камер и общей зоне двадцать четыре часа в сутки. В блоке было двадцать четыре человека, и вы быстро понимаете, что свобода передвижения — это не то же самое, что свобода, — это скорее большой аквариум. Тем не менее, ритм предсказуем. Предсказуемость для того, чья жизнь была хаосом, была как кислород.
«Мягкость» против ориентации
За границей скандинавские тюрьмы называют «мягкими». Я посещал норвежскую тюрьму в качестве гражданского лица, и да, они немного мягче шведских. Но суть нашей системы не в мягкости, а в ориентации. Можно запугать человека для послушания, а можно наставить его на путь другой жизни. Швеция решительно склоняется ко второму пути. Это не роскошь. Еда «дешевая, но сносная», и они строго относятся к порциям. Некоторые небольшие учреждения заключают контракты с местными ресторанами, что вкуснее; более крупные готовят на месте. Вы всегда получаете свежие овощи с едой и обычно один фрукт каждый день. Если у вас есть деньги на вашем внутреннем счете с работы, вы можете купить дополнительную еду, закуски, снюс, сигареты, лакомства — мелочи, которые позволяют вам чувствовать, что вы все еще делаете выбор.
Работа, деньги и утрата позиций
Работа важна, отчасти из-за режима, отчасти из-за денег. Ты зарабатываешь 17 шведских крон в час — скажем, пару долларов. Зарплата приходила каждые две недели: от 350 до 700 шведских крон, если тебе повезло иметь постоянную работу. Я стирал, убирался, немного плотничал, немного учился и получал деньги за программы — управление гневом, физкультура. Никаких дополнительных государственных пособий, пока ты в тюрьме. Я потерял работу, квартиру и влез в долги. Когда я вышел, мне дали около 1400 шведских крон наличными, которые я накопил. По иронии судьбы, в автобусе наличные не принимают.
Насилие, банды и внутренняя реальность
Насилие существует, но не такое, как в американских документальных фильмах о тюрьмах. Я никогда не видел драк заключённых с охранниками. Драки между заключёнными случались, но в 99% случаев это были позерство или быстрые стычки, которые быстро заканчивались. Расистские группировки не были широко распространены там, где я был; система намеренно разделяет известных членов банд по учреждениям и крыльям, чтобы снизить напряжённость. За некоторые преступления, такие как изнасилование и насилие над детьми, вас помещают в отдельные учреждения, потому что в противном случае вас бы постоянно избивали. Этот аспект не зависит от географии.
Наркотики, порнография, азартные игры — эти экономики существуют независимо от того, сколько дверей вы запираете. Если вы куда-то помещаете преступников, не ждите, что все вдруг начнут соблюдать правила. Но там, где я жил, культура не была хищной. Душевые были личными — либо в вашей камере, либо по одному в общих блоках. Стереотип об изнасиловании в душевых здесь не применим. Гигиена и уборка были обязанностью каждого. Вы с сокамерником убираете камеру раз в неделю, или вы заключаете сделку: сигареты, закуски или телефонные карты в обмен на работу. Общие кухни и общие зоны закреплены за несколькими работниками, убирающимися три раза в неделю. Чистящие средства заперты под ключ; вы просите охранника открыть шкафчик. Если кто-то хронически уклонялся от своей работы — или принимал душ слишком редко — в блоке устраивали «разборки» после закрытия. Социальное давление — первый инструмент; угроза избиения — последний.
Психическое здоровье и то, что я получил обратно
Проблемы с психическим здоровьем — распространённое явление, но в Швеции людей с тяжёлыми психическими расстройствами чаще отправляют в психиатрические лечебницы, а не в тюрьму. Серая зона — это симптомы, вызванные приёмом наркотиков, при которых человек всё ещё может оказаться за решёткой. Лично мне эти два года, вероятно, спасли жизнь. Я использовал эту структуру, чтобы справиться с депрессией. Я посещал терапию, занимался спортом, сбросил вес и снова стал той версией себя, с которой мог бы жить. Я высокий — под два метра — и крепкого телосложения, поэтому меня никогда не проверяли на физическую подготовку, но в шведской тюрьме это не имеет большого значения. Если будешь вести себя хорошо, всё будет хорошо.
Старейшины, доброта и странная нежность тюрьмы
В моих крыльях были пожилые люди — пенсионеры, некоторые с ограниченными возможностями, к которым система не очень хорошо относилась. Эти, заключённые получали дополнительные фрукты на подносе, руку, за которую можно было держаться на скользком полу, помощь с одеванием. В этом смысле тюрьма казалась добрее, чем некоторые дома престарелых на воле. Выбрал бы я её для своей последней главы? Нет. Но были моменты человечности, которые я не забуду.
Возвращение
Швеция не лишает вас права голоса. Вы можете голосовать внутри тюрьмы. На свободе клеймо было не таким сильным, как люди могут подумать. Если вы возьмёте на себя ответственность и скажете правду, многие дадут вам второй шанс. Найти работу сейчас сложно всем — уровень безработицы высок, — но судимость — это не та стена, которую вы себе представляете. Ближе к концу срока я получил временное освобождение, воспользовался им, чтобы пройти собеседование, нашёл пустую квартиру и подписал договор аренды. Мне повезло, да, но удача, как правило, приходит сама собой, когда идёшь к ней навстречу.
Рецидивизм — моя история
Я встречал много вернувшихся в тюрьму — по моим оценкам, около шестидесяти процентов из них уже сидели. Люди любят выжимать из этого мораль, но всё не так просто. Многие из этих мужчин состояли в бандах или боролись с наркозависимостью. Короткие сроки, вращающаяся дверь. Если на свободе ведёшь преступный образ жизни, тюрьма становится для тебя запятой, а не точкой. Реабилитационный подход лучше всего подходит тем, кто видит другую жизнь и имеет нить, за которую можно потянуть — семью, профессию, готовность избавиться от гнетущего бремени старых привычек.
О чем я сожалею, о чем не сожалею
Жалею ли я о времени? Я сожалею о вреде. Я сожалею о выборе, который привёл меня туда. Время – сложная штука. Я не могу вернуть его людям, которым я причинил боль, или себе прошлому, и я не могу выключить звонок. Но за эти два года я нашёл более уравновешенную версию себя. Я вышел, увидел семью, съел наконец пиццу и попытался начать всё заново. Иногда, и мне не стыдно в этом признаться, мне не хватает простоты внутри. Решения стали меньше. Мир стал тише. Снаружи свобода приходит с шумом, счетами и бесконечной рулеткой выборов. Но такова жизнь. Я предпочту встретить шум с открытыми глазами.
Нет четкого финала
Если вам нужен чистый конец, то у меня его нет. Я работаю на стройке и в других местах — где честно и где есть возможность двигаться. Снимаю жильё. Я всё ещё борюсь со старыми капризами и всё ещё хожу на встречи. Я честен в том, что сделал. Когда люди спрашивают, я им рассказываю. Мне не нужно, чтобы они меня любили. Мне просто нужно продолжать принимать более правильные решения, чем те, которые заставляют меня быть в наручниках. И большую часть дней мне это удаётся.


